Министерство Иностранных дел Кыргызской Республики

Члены Парламента Великобритании приняли участие в «Айтматовских чтениях»

В рамках проводимых Посольством КР в Великобритании в течение 2018 года «Айтматовских чтениях», посвященных 90-летию великого кыргызского писателя Чынгыза Айтматова, приняли участие депутаты Парламента Великобритании: господин Боб Стюарт и баронесса Вивиен Стерн.

Член Палаты общин Парламента Великобритании, председатель Всепартийной парламентской группы по сотрудничеству Великобритании с Кыргызстаном Боб Стюарт прочитал отрывок из известной повести Ч.Т.Айтматова «Джамиля», а член Палаты лордов Парламента Великобритании Баронесса Вивиен Стерн выбрала для чтения отрывок из произведения «Прощай, Гулсары».

Наряду с прочтением отрывков из названных книг писателя, в своих видео-выступлениях члены Парламента Великобритании весьма тепло отозвались о Чынгызе Айтматове и его произведениях.

Текст видео-выступления (https://www.youtube.com/watch?v=Cr3nEqvUQMg) члена Палаты общин Парламента Великобритании, председателя Всепартийной парламентской группы по сотрудничеству Великобритании с Кыргызстаном Боба Стюарта (отрывок из произведения Ч.Т.Айтматова «Джамиля»):

«Не помню, сколько я проспал, только вдруг у самого уха зашуршали по соломе чьи-то шаги, будто мокрое крыло легко задело меня по плечу. Я открыл глаза. Это была Джамиля. Она пришла с реки в прохладном, отжатом платье. Джамиля остановилась, беспокойно огляделась по сторонам и села возле Данияра. 

- Данияр, я пришла, сама пришла, - тихо сказала она.  Вокруг стояла тишина, бесшумно скользнула вниз молния. 

- Ты обиделся? Очень обиделся, да? 

И опять тишина, только с мягким всплеском оборвалась в реку подмытая глыба земли.

- Разве я виновата? И ты не виноват... 

Над горами вдали прогромыхал гром. Профиль Джамили осветила молния. Она оглянулась и припала к Данияру. Плечи ее судорожно вздрагивали под руками Данияра. Вытянувшись на соломе, она легла рядом с ним. 

Запаленный ветер набежал из степи, вихрем закружил солому, ударился в пошатнувшуюся юрту, что стояла на краю гумна, и кособоко заюлил волчком по дороге. И снова заметались в тучах синие всполохи, с сухим треском переломился над головой гром. Жутко и радостно стало - надвигалась гроза, последняя летняя гроза».

Текст видео-выступления (https://www.youtube.com/watch?v=Cr3nEqvUQMgБаронессы Вивиен Стерн, члена Палаты лордов Парламента Великобритании (отрывок из произведения Ч.Т.Айтматова «Прощай, Гулсары»):

«Лошади приутихли, и тут он услышал смутный тягучий вой. Он никогда не слышал волчьего воя и почувствовал, как все в нем на миг приостановилось и заледенело. Табун дрогнул, напрягся, прислушиваясь. Все стихло. Но тишина эта была жуткая. Снег все сыпал, с шорохом налипая на вскинутую морду Гульсары. Где хозяин? Он так нужен был в эту минуту, хотя бы голос его услышать, вдохнуть дымный запах его шубы. А его нет. Гульсары покосил глазами в сторону от себя и оцепенел от страха. Сбоку точно бы мелькнула какая-то тень, пластаясь во тьме по снегу. Гульсары резко отпрянул, и табун тотчас же шарахнулся, сорвался с места. С диким визгом и ржанием обезумевшие лошади понеслись лавиной в кромешную тьму. И не было уже такой силы, которая могла бы их остановить. Лошади рвались вперед изо всей мочи, увлекая друг друга, как камни горного обвала, сорвавшиеся с крутизны. Ничего не понимая, Гульсары мчался в жаркой, бешеной скачке. И вдруг раздался выстрел, затем прогрохотал второй. Лошади услышали на бегу яростный крик хозяина. Крик раздался где-то сбоку и, не стихая, пошел им наперерез и затем оказался впереди. Они настигали теперь этот неумолкавший голос, он вел их за собой. Хозяин был с ними. Он скакал впереди, рискуя сорваться в любую минуту в расщелину или в пропасть. Он кричал уже вполсилы, потом стал хрипеть, но продолжал подавать голос: «Кайт, кайт, кайта-а-айт!» И они бежали вслед, спасаясь от преследующего их ужаса.

К рассвету Танабай пригнал табун на старое место. И только тут лошади остановились. Пар валил над табуном густым туманом, лошади тяжело водили боками и все еще дрожали от пережитого испуга. Горячими губами хватали они снег. Танабай тоже ел снег. Сидел на корточках и пригоршнями совал в рот белые холодные комки. Потом вдруг будто замер, уткнувшись лицом в ладони. А снег все сыпал сверху, таял на горячих лошадиных спинах и стекал вниз мутными, желтыми каплями…

Сошли глубокие снега, открылась, зазеленела земля, и Гульсары быстро набирал тело. Табун слинял, залоснился новой шерстью. Зимы и бескормицы будто и в помине не было. Лошади не помнили об этом, помнил об этом человек. Помнил стужу, помнил волчьи ночи, помнил, как застывал в седле, как кусал губы, чтобы не заплакать, отогревая у костра закоченевшие руки и ноги, помнил весенний гололед, свинцовой коростой сковавший землю, помнил, как гибли тогда слабые в табуне, как, спустившись с гор, не поднимая глаз, подписывал он в конторе акты о падеже лошадей и как, взорвавшись вдруг, орал и стучал кулаком по столу председателя.

- Ты на меня не смотри так! Я тебе не фашист! Где сараи для табунов, где корм, где овес, где соль? На одном ветру держимся! Разве же так велено нам хозяйствовать? Посмотри, в каком рванье мы ходим! Посмотри на наши юрты, посмотри, как я живу! Хлеба досыта не едим. На фронте и то в сто раз лучше было. А ты еще смотришь на меня, будто я сам передушил этих лошадей!».